«Родник,» из которого можно пить…»

Памяти назабвенного Левы Перельмана.

Вот уже прошло три года. Приятно сознавать, что и в нашем маленьком городке как Мигдаль а-Эмек жили и, смею надеяться, живут пока люди, чье творчество несколько лет тому назад дало повод для появления в центральных газетах нескольких рецензий, которые мы бережно храним в папке под названием «Родник,» из которого можно пить…»

Сегодня память возвращает нас к Леве Перельману… Почему? Ну, во-первых, потому что по воле злой судьбы теперь осталось только то, что написал он за период жизни в Израиле и к тому же отредактированное, изданное отдельной книгой. А во-вторых, потому что его нам очень не хватает.

Лёва был сложным человеком. Противоречивым и логичным одновременно. В нем уживалось множество противоположностей, но… он всегда восхищал умением подать сложнейший материал грациозно и занимательно, украшая его нежнейшим флером фольклорного юмора.

Фольклорный юмор — это весьма шаткая лестница, с которой очень легко свалиться в мягкую кучу местечковой пошлости, а вот интуитивно светло и грустно смеяться над собой — это редкий дар, отличающий Мастера

Лёва был Мастером! И за это ему многое прощалось! И резкость суждений, и категоричность взглядов. Стоит только прочесть его книгу «Прерванный поиск».

С какой любовью и последовательностью раскрывает он законность нашего присутствия на этой Земле. Сколько же надо было перерыть соответствующей литературы, чтобы сделать «…изложение библейских сказаний, расцвеченных или оживленых сведениями, полученными благодаря современным научным достижениям, более читабельными и доходчивыми…»

А его путевые заметки? Их можно смело использовать в качестве путеводителя по Лондону, Парижу, по греческим островам, даже не принимая в расчет их художествено-историческую ценность.

И напоследок несколько слов о его семье, жене, детях, внуках. Горечь утраты для них для всех так велика, что обойти эту сторону портрета, значило бы попросту ничего не сказать. Очень трогательны его слова о жене:

«… Я уже не молод — мне ни к чему лгать. Скажу тебе, Инка, по секрету (только не говори нашим детям — засмеют же), если б в прошлое ходили поезда, я уволок тебя б на тот полустанок, с которого нам когда-то, оказалось, по пути, чтоб все повторить сначала. Может быть, ты подарила бы мне и сына, которого я назвал бы Исаак (а звал бы Исаачком). Жаль, что я оказался последним в его роду. Очень жаль. А может ещё успеем, а?

Не сердись! Трудно быть каждый день умным. Спасибо тебе за все!»
Газета «Мигдаль». По материалам журнала «Родник».